Monthly Archives: Сентябрь 2017

Первый способ «вербовки»

Вполне допускаю, что и марш-бросок отряда Олиферова тоже был от начала до своего драматического конца срежиссирован организаторами соловьевщины. Заставить 250 офицеров с гимназическим, а то и университетским образованием пойти служить под начало казачьего урядника было невозможно. А без такого слияния срывался план дальнейшего развития «хакасского бунта». Таинственные организаторы этих событий хладнокровно пожертвовали половиной отряда Олиферова, чтобы остальные пополнили и укрепили ватагу Соловьева.

Правда, вновь прибывшие офицеры получили престижные должности. Так, начальником штаба стал полковник Макаров. Политработой в монархическом духе занималась его жена, этакая мать-командирша. С ее появлением утро в лагере начиналось с чтения молитв, коллективного исполнения гимна «Боже, царя храни». Часто проводились политбеседы о том, какой была Россия при государе и какой ей надлежит стать в ближайшие годы, после свержения советской власти…

Но командиром оставался Соловьев. А разведкой ведал хакас Сильвестр Астанаев, человек умный, опасно хитрый, невероятно талантливый, по слухам — выпускник одного из российских университетов. Кажется, Томского.

Нарочно так подробно растолковываю, чтобы показать лжегайдароведам и лжеисторикам, пишущим на тему «Гайдар в Хакасии», что никакого «стихийного мятежа хакасского народа» под водительством «народного героя И. Н. Соловьева» на самом деле не существовало. Сначала, после побега Соловьева из-под ареста, действительно возникла шайка из шести-десяти человек. Состав —православные казаки. Затем к ним присоединилось еще примерно 130 олиферовцев. Национальность — русские. Вероисповедание — православное.article_75

Только после этого отряд Соловьева начал целенаправленно пополняться хакасами. Некоторые в соответствии с политической программой, о которой я сейчас расскажу, приходили по доброй воле. Но поскольку основная масса «коренного населения» была малограмотной, а то и вовсе неграмотной, и не проявляла «политической сознательности», то ее вербовали насильственно.

 

Первый способ «вербовки». В селение приезжало несколько белых партизан. Собирали мужчин. Предлагали вступить в отряд Соловьева. Одни соглашались. Другие нет. Тем, кто согласился, вручали винтовки, предлагали, не сходя с места, расстрелять «упрямцев». Участник садистской, на глазах у односельчан, казни уже не мог после этого вернуться в родной дом…

 

Второй способ «вербовки». «Упрямцев» не расстреливали — уводили из семьи к изголодавшимся партизанам дочку-девочку или молодую мать обширного семейства (женились рано). Условие возврата заложниц: муж-отец вступает в отряд, то есть уходит от семьи в лес, либо начинает служить в разведке у Сильвестра Астанаева.

Двигались 250 всадников

Как отряд продержался почти год после разгрома Колчака, где нашел укрытие, чем занимался, откуда брал провиант для людей и фураж для лошадей, как получилось, что до зубов вооруженное воинское соединение не попало ни в какие разведывательные сводки штаба ЧОН Енисейской губернии и ГПУ, объяснить не могу.

Зимой 1921 года отряд вдруг вышел из своего тайного укрытия. Никто из офицеров уже не собирался воевать с новой властью. Люди хотели одного — перейти границу с Монголией, попасть в эмиграцию.

В разных документах позднее мелькали сведения, что двигался отряд к новой заграничной жизни не с протянутой рукой.

«Кое-что, — по мудрому выражению Михаила Михайловича Жванецкого, — у них было».

Это «кое-что» было разложено по компактным сундучкам. Испокон веков в русской армии сундучками пользовались казначеи.

Двигались 250 всадников к монгольской границе поначалу через север Хакасии. Дальше путь их должен был пролечь по соловьевским местам. Сегодня очевидно, что некая рука, действуя издали, уверенно и властно сближала два эти отряда.books228577dtg3

Я не нашел документов, которые бы свидетельствовали, что полковник Олиферов планировал по дороге в Монголию встречу «без галстуков» с атаманом Соловьевым. Тем более, что реноме у отряда Соловьева в ту пору было с откровенно уголовным уклоном. Никаких политических целей Соловьев перед собой не ставил. Он стремился лишь к тому, чтобы выжить в суровых условиях тайги и высокогорной местности.

А дальше случилось то, чего полковник явно не ожидал. Отряд благополучно пересек большие таежные пространства. До границы оставалось два-три перехода. Внезапно в абсолютной глуши, при полном безлюдье вокруг все ожило. Олиферов и его люди попали в засаду. Она была умело организована, а каждый сантиметр пространства, на котором очутился отряд, пристрелян.

Случилось это у деревни Сорокиной Ачинского уезда.

Дрались офицеры бесстрашно. Из них погибло приблизительно 120 человек. Был убит и незадачливый полковник Олиферов, который слишком уверовал в свою счастливую звезду и не позаботился о разведке. Объяснение я нахожу одно: скорее всего, полковнику гарантировали, что маршрут будет абсолютно безопасен. Кто был этим гарантом, неизвестно. Нет даже намека.

Сто тридцать человек, которые остались живы, бежали на юг, прихватив сундучки и переметные сумки с драгоценностями. Будто маршрут был известен заранее, очутились олиферовцы в окрестностях села Чебаки. Отсюда их привели в тайгу, прямиком к Ивану Николаевичу Соловьеву.

Атаман их встретил со всем радушием. Предложил вступить в свой отряд (численностью менее десяти человек) и поселиться в лагере. Положение офицеров, которые чудом спаслись, было безвыходное. Они приглашение приняли. Командиром объединенного отряда, где теперь служили офицеры в золотых погонах, остался урядник, то есть унтер-офицер, Соловьев. Чтобы разница в чинах не выглядела такой вопиющей, пришельцы своей властью присвоили Ивану Николаевичу звание есаула — казачьего капитана.

«Бог в машине», или Отряд полковника Олиферова

Итак, в чем заключалась вина Соловьева, из-за которой его арестовали, оставалось неясно. Папка с «делом» Соловьева исчезла. Но еще более странным выглядело то обстоятельство, что у всех стерлась в памяти фамилия следователя.

Разумеется, Голиков обратил внимание, что загадочная история с Соловьевым произошла в 1920 году, когда началось восстание Антонова на Тамбовщине.

Но антоновщина была задумана и спланирована в Париже, в кругах белой эмиграции. Там решено было воспользоваться бедственным положением тамбовских крестьян, которых губернское руководство — где по дурости, а где и по злому умыслу — довело до полной нищеты и отчаяния. За спиной бывшего начальника кирсановской милиции Александра Антонова, кроме того, стояли Деникин, с одной стороны, и левые эсеры, обосновавшиеся в Москве и Тамбове, — с другой. Вся цепочка умело налаженной агентуры, которая протянулась от парижских салонов до тамбовских лесов, хотя и с большим опозданием, но была распутана.

А здесь, в Хакасии, представители белого подполья, задумавшие «стихийное возмущение народных масс» в Сибири, оказались, видимо, лучше законспирированы. Или, скорее всего, их никто не искал. Но задачи обоих восстаний были сходны. С той лишь разницей, что несправедливый арест и побег Соловьева не дали вспышки «народного гнева». Наверное, после этого и было задумано укрупнить и усилить ватагу Соловьева…

У тех, кто сделал Ивана Соловьева «народным вожаком», имелись серьезные проекты. И на территории Хакасии начали разворачиваться полуфантастические события.kniga-stranicy-babochki-rozy-702x336

 

«Бог в машине», или Отряд полковника Олиферова

В дореволюционном театре бывали завораживающие сцены. Действие спектакля невообразимо запутывалось. Каким будет его конец, в зрительном зале никто не мог даже предположить. Внезапно с потолка на подмостки опускалось что-то похожее на карету. Из нее выходил некто богоподобный и наводил порядок.

Точно таким образом неизвестно откуда в феврале 1921 года появился отряд полковника Олиферова. Это был один из сподвижников адмирала А. В. Колчака. Численность отряда составляла 250 сабель.

Напомню: драматичная судьба Олиферова и его кавалеристов дала повод лгуну Дуняшину, журналисту из бывшего Свердловска, придумать целый «роман» о том, как 2000 офицеров сдались в благородном порыве симпатичному голубоглазому Аркаше Голикову, а тот им всем поотрубал русые головы.

И вот с отрядом в 250 сабель, который на самом деле существовал, мы, читатель, сталкиваемся снова. Очень даже близко. Но уже без Дуняшина.

Уже на другой день после возвращения

Уже на другой день после возвращения Соловьев ходил по своему двору, пилил, колол, тесал, забивал гвозди, чистил хлев, чинил плуг, поил скот, набивал обручи на тележные колеса. Его почти круглые сутки видели за работой.

Внезапно без всякого повода Соловьева арестовали. Уезжал он спокойно, жену в присутствии односельчан уверял, что это, надо полагать, добавочная проверка, и он скоро вернется.

А дальше в документах шла скороговорка: «Соловьев был доставлен в г. Ачинск. Бежал по дороге на работу, на которую его, как заключенного, доставляли. Вернувшись в свою деревню, он организовал банду из 6 человек, в основном из своих родственников».

Скороговорка выглядела подозрительной. В документах умалчивалось, в чем Соловьев был обвинен и на основе каких доказательств. Тот факт, что Соловьева доставляли на работу как заключенного, предполагал, будто правосудие совершилось. Но когда и где происходил суд? В чем состояло обвинение? Каков был приговор?.. Секретные ведомства молчали.

В той же папке лежала копия разведсводки:

«В Ачинске арестованный (по какому делу, не указано), бывший урядник-колчаковец И. Н. Соловьев, возвращаясь днем с допроса, столкнул лбами двух своих конвоиров, не (курсив мой. — Б. К.) взял их оружие и скрылся в неизвестном направлении. Конвоиры наказаны».pravelnieknigi

По свидетельству жителей станицы Форпост, из Ачинска Соловьев явился в их село, ходил по улице не таясь. Зная, что он бежал из-под стражи, односельчане советовали ему вернуться, «чтобы не было хуже». Соловьев отмахивался от подобных рекомендаций. Собрав небольшую шайку, он поселился в Еловом логу, верстах в двадцати от Форпоста. На одной из сопок, позднее названной Соловьевской, он обосновался в старинной хакасской крепости. Прямо под горой, на заимке, жили казаки. Они пасли скот, заготавливали сено. Казаки снабжали Соловьева и его товарищей хлебом и мясом, вместе пьянствовали, но никто из них его не выдал, так как он считался невинно пострадавшим.

…Беру на себя смелость утверждать, что к роли «народного вожака», к должности командира объединенного отряда «взбунтовавшихся хакасов» бывшего урядника готовили давно. Вероятно, еще с той поры, как он попал в красноярский лагерь для бывших колчаковцев. Кто-то, видимо, обратил внимание на незаурядность характера, многолетний боевой опыт и то решающее обстоятельство, что Соловьев был из местных. День, когда бывшего урядника отпустили к семье, на Черное озеро, был, по сути, началом операции по подготовке «народного бунта».

Необоснованный арест, торопливое осуждение (если суд вообще имел место) и слишком легкий — средь бела дня — побег могли быть подстроены. Мне рассказывал Павел Михайлович Никитин, что Голиков запросил из Ачинска материалы по делу Соловьева. Ему ответили, что материалы не сохранились. Тогда Голиков потребовал сообщить, кто вел допросы будущего командира «белого горно-партизанского отряда». Ему написали, что случилось это давно, имя следователя никто не помнит. А прошло всего полтора года.

У Колчака Соловьев заслужил лычки урядника

И я передаю хронику дальнейших, на первых взгляд, частных событий.

…Солдатам и офицерам, которые служили у Колчака, но не имели отношения к контрразведке и карательным органам, объявлялось полное прощение.

Бывших колчаковцев, когда они выходили из тайги и сдавали оружие, селили на короткий срок в специальные городки. Это не было заключением: ворота здесь не запирались. На протяжении двух-трех недель вчерашних врагов кормили, лечили, помогали установить связь с близкими, знакомили с декретами советской власти. Бывшим колчаковцам показывали фильмы, спектакли; неграмотных учили читать и писать, чтобы они могли хотя бы по складам разбирать статьи в газетах. Затем каждого снабжали справкой, проездными документами, деньгами на дорогу и отпускали домой.

Позднейшая выборочная проверка показала: абсолютное большинство вернулось к семьям и труду. Среди отпущенных домой был и никому в ту пору не известный Иван Николаевич Соловьев.

В характеристике, составленной в 1920 году, говорилось: «Соловьев Иван Николаевич, 32 лет, родился на Чулыме, в станице Светлолобовка, потом жил в станице Форпост. Еще парнем его знали как отъявленного лихача и забияку, который не гнушался подлости и обмана ради своей корысти. Часто беспробудно пьянствовал, любил прихвастнуть, показать себя и выслужиться».

Приметы Соловьева были такие: росту невысокого, сложения прочного, исключительно подвижен и проворен. Волосы имеет рыжеватые, глаза голубые, нос хрящеватый, заостренный, носит казацкие усы. А голос у него командирский, громкий. Очень смел, отлично стреляет».The_Holy_Book_by_DJVue

Отец Соловьева, сообщалось в донесении, считался почти бедным, потому что по сибирским меркам хозяйство имел небольшое. «В настоящий момент ведает хозяйством в банде, куда Иван Соловьев также забрал жену-хакаску и двоих детей. Видимо, благодаря жене Соловьев хорошо говорит по-хакасски, знает все обычаи, на хакасском языке поет даже песни, что вызывает к нему симпатии коренного населения».

У Колчака Соловьев заслужил лычки урядника (унтер-офицера), но ни в каких злодействах замешан не был. Из леса вышел добровольно. Получив необходимые бумаги, отправился в деревню Черное озеро, где жила его семья.

Историческое предупреждение

Историческое предупреждение

Мифоинформационная вакханалия оказалась, в частности, возможна потому, что советская власть скрывала сведения о хакасской войне. О соловьевщине в начале 1920-х годов скупо сообщала только местная пресса. В центральных газетах на эту тему не было напечатано ни слова.

Много лет спустя о борьбе с Соловьевым начали упоминать малотиражные научные издания по истории Хакасии, которые публиковались в самой Хакасии. Но в общесоветскую, ныне — общероссийскую печать события хакасской войны не попали до сих пор. Ее реальные причины и механизмы не прояснены. Конечные итоги не изучены. Отдаленные последствия не оценены и не взвешены. Большая советская энциклопедия посвятила семи трагическим годам из жизни Хакасии одну строчку.

Игра в молчанку была затеяна по многим причинам. Одна, главнейшая, заключалась в том, что хакасская война протекала одновременно с тамбовской. Как возникло подобное совпадение, мнения историков расходятся. Большинство полагает: дна таких бунта в разных концах России вспыхнули сами по себе. Мол, крестьянам при большевиках жилось плохо. Не выдержали.

Я считаю: между мятежами существует прямая связь.w400h220-crop-stretch-c02b353f

Александр Антонов начал свой бунт в августе 1920 года. Иван Соловьев ушел в тайгу и стал там собирать свои отряды тоже в 1920 году. Но вот загадочная странность: в официальных, сверхсекретных документах за 1920 год отсутствуют даже примерные числа начала действий Соловьева. Либо наши спецслужбы не сумели их установить, либо даты оказались умышленно скрыты из-за их близости к началу тамбовских событий…

Существуют доказательства участия зарубежных антисоветских центров в организации тамбовского бунта, благодаря чему он оказался отлично подготовлен и законспирирован. До начала выступлений полков Антонова в Москве об их существовании ровным счетом ничего не знали. Центральная власть не подозревала, что в знаменитых тамбовских лесах возникли целые поселки с жильем, медпунктами, кухнями, кузницами для подковывания коней, складами оружия, продовольствия, фуража для многих тысяч лошадей и т. п. Стихийно за короткий срок лесные города на десятки тысяч обитателей не вырастают.

Но кто стоял за хакасскими событиями, какие учреждения, общественные движения и лица, до сих пор неизвестно. А по уровню сегодняшней историографической мысли в Хакасии ответы мы получим не скоро.

Между тем, будь хакасская война по механизму и трагическим последствиям более известна, она могла бы стать предостережением войне чеченской (тоже умело организованной) через 70 лет.

Но сделать это предостережение было некому. Антоновщина продолжалась год. Бунт Емельяна Пугачева — два. Хакасская война — четыре. Чеченская тянулась больше десяти… Такова цена тупого и трусливого молчания того, что еще недавно именовалось «умом и совестью…»

 

Почти мистический рецепт: «Как подготовить главаря «народного бунта» за один месяц?»

Мы имеем с вами, читатель, редчайшую возможность проследить, как готовилась хакасская война.

В 1920 году (я уже рассказывал) советское правительство отпустило по домам 120 000 пленных колчаковцев. Тем самым был ликвидирован один из реальных очагов напряжения в Сибири. Но такой умиротворяющий поворот событий кого-то не устроил.

Запутанные хронологии

Запутанные хронологии

Начиная с 1917 года территория всегда спокойной таежной Хакасии оказалась вовлечена в круговорот классовой, а заодно и уголовно-бандитской войны. Обе разновидности «боевых» действий сотрясали мирную жизнь, разоряли население.

Как гласит официальная история Хакасии, по территории края за годы Гражданской войны прошли с боями войска сибирского правительства; тут действовали отряды знаменитого партизана Щетинкина; неподалеку гремели сражения Красной армии с войсками адмирала Колчака.

Документы сохранили также имена атаманов без всякой политической принадлежности.

Невиданный размах приобрела банальная уголовщина. Анонимные шайки по 10–30 человек маскировались под партизан и красноармейские отряды. Газета «Красноярский рабочий» в номере от 16 января 1921 года сообщала: участились случаи единоличных и групповых грабежей. Произошло знакомое нам братание уголовных банд с милицией. В связи с этим «все дела такого рода» постановлением Енисейского губисполкома перешли в ведение ЧК, после чего они поступали в «революционный трибунал». Это было равносильно расстрелу на месте — приговоры трибуналов никогда никем не пересматривались.

Самые долгие боевые действия были связаны с появлением отряда Ивана Соловьева. Мятеж Соловьева начался в 1920 году. А завершился только в 1924-м.

В истории борьбы с Соловьевым были три четко обозначенных периода.article_75

1. До появления в Хакасии А. П. Голикова.

2. Во время пребывания А. П. Голикова.

3. После отстранения А. П. Голикова.

Но это еще не все. Единообразие военной формы, оружия, лошадиной сбруи; единство языка, военных команд, пищи и т. п. делало участников событий плохо различимыми для местного населения.

Возникала и еще одна сложность. Историки и журналисты пытались в прошлые, доперестроечные годы восстановить события Гражданской войны в Хакасии по воспоминаниям вполне дееспособных свидетелей. Но исследователи уже в ту пору натолкнулись на подводный риф — смещение временных рамок. В рассказах свидетелей отсутствовали сколько-нибудь точные даты, что создавало большую путаницу. Эпизоды, которые происходили в начале Гражданской войны, рассказчики невольно переносили в другие годы. Или наоборот. А это уже меняло политический расклад сил.

Так появилась хорошо подготовленная почва для невольных ошибок у пожилых воспоминателей и целенаправленного обмана со стороны газетно-журнальных флибустьеров.

Местная «особенность национальной памяти» привела к тому, что Аркадию Голикову были приписаны многие преступления, совершенные другими лицами, в том числе самой разбойной принадлежности.

Татаро-монгольские завоеватели

Достоверно известно: до XIII века, до татаро-монгольского нашествия, хакасы имели экономически процветающее государство со своей письменностью, обязательным образованием, высокоразвитой духовной и материальной культурой. Уровень образования и самореализации личности был столь высоким, что по тогдашней традиции каждый хакас обязан был сочинить хотя бы одно поэтическое произведение о… своей судьбе. Это предписывала тогдашняя социальная педагогика.

Каждый хакас призван был осознать свою значительность, неповторимость индивидуальности и результат своей деятельности. Совершеннолетие в этой стране наступало в 15 лет. Поэма о самом себе служила формой отчета каждого человека перед обществом. Хакас еще с детства знал, что это ему предстоит; с очень ранней юности думал, как он будет выглядеть в недалеком будущем, в своем публичном поэтическом самоотчете. И старался сделать все, чтобы ему за себя не было стыдно.

Об этом удивительном, я бы добавил, полусказочном государстве сохранились свидетельства иностранных историков, в частности китайских летописцев.

Татаро-монгольские завоеватели разорили страну, уничтожили почти все население, памятники культуры. Погибла уникальная письменность. Удалось сберечь только трудовые, бытовые, обрядовые традиции, часть фольклора.books228577dtg3

У хакасов сложилась своя уникальная система ведения сельского хозяйства, прежде всего скотоводства. Перед Первой мировой войной здесь жило всего 40 000 коренных жителей, включая детей и стариков. В отдельные годы они держали без малого 1 000 000 (!) голов скота. Семья, которая имела меньше 8 коров, 25 баранов и 12 лошадей, считалась бедной и указом царя освобождалась от всех налогов.

В среднем до революции хакасская семья имела 19 коров, 11 овец и 134 лошади. Некоторые состоятельные хакасы владели стадами до 5000 коней. Но таких было мало.

А еще у хакасов была своя национальная кухня с большим разнообразием блюд, своя технология винокурения. Местная водка производилась, главным образом, из коровьего молока, которое некуда было девать. Хакасы разработали свою педагогику. Специалисты изучают ее до сих пор, удивляясь мудрости учителей прошлого. Живя в глуши, за десятки километров от каких-либо центров, хакасы в случае нездоровья прибегали к помощи шаманов-лекарей, имели свою, очень эффективную народную медицину.

О том, что в прошлом существовал и, вероятно, до сих пор существует хакасский национальный характер, свидетельствуют несколько цифр. В 1959 году хакасов было около 60 000 человек. Не знаю, сколько их было в 1941–1945 годах. Вероятно, тысяч сорок. Не больше. Так вот — в годы Великой Отечественной войны 19 000 жителей Хакасии были награждены орденами и медалями. А 20 человек были удостоены звания Героя Советского Союза. Пишу обо всем этом с гордостью и сожалением, что талантливому народу в начале прошлого века выпала тяжкая судьба. Труженики-хакасы, живя в своем изолированном мирке, меньше всего рвались в большую политику.

Одноразовая посуда в широком выборе вариантов и по доступным ценам только на mrpack.ru.

Что за народ хакасы?

Про Никитина и Кожуховскую я впервые рассказал в книге «Гайдар» (ЖЗЛ), потом в повести «Рывок в неведомое», но читатель, скорее всего, хорошо помнит обоих по фильму «Конец императора тайги» с юным Андреем Ростоцким в главной роли и обаятельной Даной Столярской в роли Аграфены. Этот фильм, выпущенный в 1978 году, до сих пор два-три раза в год появляется на экранах наших телевизоров. Можно его приобрести и на диске.

Хотя режиссер Владимир Саруханов стремился сделать ленту в традициях бессмертных «Неуловимых мстителей», а мой засекреченный соавтор (в титрах Л. Павлов) жестко выстраивал сценарий в жанре американского вестерна, рисунок взаимоотношений Аграфена — Иван Соловьев, Аграфена — Голиков, Голиков — Никитин, Голиков — разведчица Настя сохранил свою близость к реальным событиям.

Такими оказались основные «источники информации» о хакасском периоде службы Голикова, которые подбросила мне судьба.

Кожуховская поведала о многих ошеломляющих фактах. Например, о переписке — переговорах между Голиковым и Соловьевым; о том, что Иван Николаевич предлагал Аркадию Петровичу перейти на его сторону, обещая в прямом смысле несметные богатства, речь о которых впереди. Голиков знакомил Кожуховскую с этими письмами, советовался с ней, как с главным консультантом по Соловьеву…

Наконец, последнее, что я хотел бы сказать об «информационной базе» — моей и Солоухина.kniga-stranicy-babochki-rozy-702x336

Про «многотрудную» работу самого Владимира Алексеевича в абаканских архивах я уже писал. Мне остается добавить, что сам я работал в Центральном архиве литературы и искусства СССР (ныне — РГАЛИ), в архиве Литературного музея, Центральном архиве Советской армии (ныне РГВА), архивах Тамбова, Красноярска, Минусинска, Абакана и других городов.

Наконец, я несколько дней читал и перечитывал материалы «дела № 274», которое было заведено на А. П. Голикова в 1922 году. Половину этих бумаг я просто переписал от руки. Другого способа изготовить копию тогда не существовало. Сделанные мною дубликаты лежат сейчас передо мной в красной папке.

Собранные материалы позволяют мне утверждать: в отличие от моего главного оппонента, я владею цивилизованной информацией о главнейших моментах службы А. П. Голикова в Ачинско-Минусинском районе Хакасии.

На основе документов, которые поддаются проверке, и аудиозаписей, сделанных со слов прямых участников событий, я расскажу, что произошло с Аркадием Петровичем в Хакасии на самом деле. Благо натруженное дыхание цензуры не обжигает мне ухо.

 

Что за народ хакасы?

Хакасы принадлежат к монголоидной расе. Как этот маленький, трудолюбивый народ давным-давно оказался в глухом районе Сибири, объяснить трудно.

Повезло мне и в значимости свидетелей

Имена тех, чьи подробные биографии я связно воспроизвести не сумел, были из списка вычеркнуты.

Повезло мне и в значимости свидетелей. Первым среди них оказался Павел Михайлович Никитин. Мы с ним встретились в 1964 году. А реалист Аркадий Голиков познакомился с Никитиным на станции Арзамас в 1917-м. Это был тот самый «Пашка-Цыганок», с которым Аркадий чуть было не уехал на фронт. Знакомством с Пашкой, «сыном полка», который был старше Аркадия всего на год, и началась военная биография Голикова.

В 1922 году Аркадий Петрович встретил Никитина в Хакасии, в местечке под названием «курорт Шира». Никитин служил на территории боевого района, который был доверен Голикову. Аркадий Петрович взял Пашку-Цыганка к себе командиром разведки.

Павел Михайлович, когда я с ним познакомился, жил в Загорске (ныне Сергиев Посад) под Москвой. Много раз он приезжал ко мне или я к нему. Долгими часами, никуда не торопясь, мы разговаривали обо всем под тихое шуршание магнитофона «Весна». Никитин, сохранив безотказную память разведчика, рассказывал мне о Хакасии, о службе с Голиковым — о трагическом и смешном.

Второй удачей оказалось знакомство с Аграфеной Александровной Кожуховской. Оно состоялось благодаря Павлу Михайловичу. Спустя сорок лет после пребывания в Хакасии Никитин поддерживал с Кожуховской давнее знакомство и обменивался письмами. По настоянию Павла Михайловича я совершил свою первую поездку в тот край.pravelnieknigi

Аграфена Александровна жила в селе Форпост, где одно время в 1922 году стоял штаб Голикова. Кожуховская была квартирной хозяйкой Аркадия Петровича. Она его кормила, поила, обстирывала, иногда ходила по его просьбе в разведку. Помнила Кожуховская о своем квартиранте все: что любил, сколько съедал за обедом котлет из парной медвежатины, сколько раз ночью вставал, чтобы проверить посты.

Близко знала Аграфена Александровна и Соловьева. Они росли в одном селе. У них был умопомрачительный любовный роман. Только женился Соловьев на другой, на красавице хакаске. И женился не особенно удачно. В 1914 году Соловьев ушел на Первую мировую. Кожуховская тоже вышла замуж, но женская судьба ее толком не сложилась, детей не было.

Став «императором тайги», многое в жизни повидав и поняв, Соловьев, возвратясь в те же места в 1920 году, готов был заново начать роман с мудрой и цветущей, хотя и некрасивой Аграфеной. Только теперь уже от сомнительного счастья отказалась Кожуховская. Женщина не простила Ивану давней измены и осудила его за жестокость, которую он проявлял к русской части населения «во имя процветания хакасов».

Мало того, Кожуховская, несмотря на разницу в годах, влюбилась в Голикова. Но никакого романа не вспыхнуло, хотя жили в соседних комнатах. Аграфена вела себя целомудренно и сдержанно. А Голиков в условиях войны к любви оставался холоден. Война пожирала все его силы. Да и был он к тому времени женат на Марусе Плаксиной.

Информационные старты

Малообразованным хакасам (5 % грамотных) Соловьев сулил независимое хакасское парламентское государство. Но русская часть населения не желала «соловьевского ига», отчасти им уже знакомого; православные обитатели края (в отличие от хакасов-шаманистов) не желали морально-экономической зависимости от «коренного населения», которое к тому же плохо понимало по-русски.

Случись победа Ивана Соловьева — всему русскому населению пришлось бы, в первую очередь, учить государственный хакасский язык, на котором велось бы все делопроизводство. Эту повинность мы сейчас наблюдаем в Прибалтике, Молдове и к «ридной Украiне».

Таким образом, Голиков воевал не против хакасов, а против Соловьева, за спиной которого стояли загадочные политические силы. Цель будущего писателя состояла не в истреблении маленького народа, а в сохранении целостности России.

За ту же целостность воевали и сегодня воюют другие молодые командиры в Чечне, Ингушетии, Дагестане.

Понятно, что не Аркадий Голиков, а Иван Соловьев расколол население Хакасии по национальному признаку. Лукавые лозунги: «Вся власть хакасам!», «За освобождение хакасов!», «За учредительное собрание для хакасов!» четыре года сытно поили и кормили Ивана Николаевича и его «белых партизан», давали им кров, коней и защиту.

В наши дни, преследуя личные, коммерческие цели, клин между хакасами и русскими начал вбивать своим «Соленым озером» Владимир Солоухин. В последних, предсмертных своих произведениях Солоухин выступал как русофоб и антисемит одновременно. Автор «Соленого озера» оказался профессиональным провокатором, который целенаправленно раздувал вражду между народами нашей страны.

Таковы мои предварительные мысли и наблюдения. Насколько они соответствуют истине, у вас, читатель, будет возможность проверить.The_Holy_Book_by_DJVue

 

Информационные старты

Готовясь к написанию «Соленого озера», Солоухин в 1993 году посетил Хакасию.

«Роман» В. А. Солоухина «Соленое озеро» был напечатан в Абакане в 1994-м.

Я же впервые приехал в Хакасию и совершил по ней путешествие в надежде найти соратников Голикова, отыскать людей, которые знали Соловьева, осенью 1966-го. Почти на тридцать лет раньше.

Солоухин, мечтая встретить живых свидетелей той давней поры, был вынужден признать, что застал только «девяностолетних маразматиков».

Я же записал на пленку (которую храню до сих пор!) рассказы более 20 человек. В примечаниях к книге «Гайдар», вышедшей в серии ЖЗЛ, мне разрешили назвать лишь восьмерых. Причина была анекдотическая: цензура потребовала, чтобы я представил ей краткую биографию каждого названного мною лица. Список отправили на проверку в КГБ Красноярского края на предмет того, не участвовал ли кто из воспоминателей в мятеже Ивана Соловьева…

НЕИЗВЕСТНАЯ ХАКАССКАЯ ВОЙНА

Читатель может спросить:

— А как случилось, что столь сенсационное участие Голикова в бескровном завершении тамбовской войны оставалось безвестным? О нем не писали биографы Гайдара. Промолчали историки.

О биографах А. П. Гайдара могу сказать: они-то и обнаружили два важнейших документа, записали свидетельства С. В. Лаута. Что касаемо историков, то до последних лет тамбовская война была темой закрытой. Бунт вспоминали, главным образом, для того, чтобы сказать: «Крестьянский мятеж, руководимый Антоновым, подсказал В. И. Ленину гениальную идею нэпа». За пределы этого «открытия» советская историография не пошла.

Точнее — не пустили.

Часть третья
ЗАПАДНЯ

НЕИЗВЕСТНАЯ ХАКАССКАЯ ВОЙНА

На кого работал атаман Соловьев?

Я приступаю к самому драматическому эпизоду военной биографии Аркадия Петровича Голикова. Именно его служба в Хакасии дала повод для сочинения огромного количества безграмотных и лживых легенд. Самой скандальной оказалась версия, будто бы Голиков занимался целенаправленным «геноцидом хакасского народа».

«В Хакасии, — писал Солоухин, — действия Голикова были направлены главным образом на инородцев… (курсив мой. — Б. К.). Тем самым эти его действия как бы забивали клин между хакасским и русским народами».

Начнем со смешного. Инородцами в дореволюционной России называли всех лиц не славянского происхождения. Это была официальная, уничижительно-оскорбительная форма вроде теперешней безграмотной «лицо кавказской внешности». Понятно, что для «известного русского писателя» Солоухина хакасы были инородцами.

 

Инородец Солоухинw400h220-crop-stretch-c02b353f

На самом деле, как показали археологические раскопки, в так называемой Хакасско-Минусинской котловине предки нынешних коренных жителей активно существовали, по меньшей мере, c IV века до нашей эры. Давние обитатели котловины были охотниками, рыболовами, ремесленниками. Памятником их духовной культуры, в частности, являются наскальные рисунки очень большой выразительности.

Так что инородцем в Хакасии был на самом деле автор «Соленого озера».

Я нарочно задержался на этой смешной подробности, чтобы показать: в голове Солоухина многое стояло вверх пятками. А что таким образом не стояло, Солоухин нарочно ставил, надеясь, что занятой и торопливый читатель не разберется в «хакасском лабиринте».

Православный казак Иван Соловьев, несправедливо обиженный советской властью, создал «белый горно-партизанский отряд» и объявил себя защитником всех других обиженных — но только хакасской национальности. А с православно-русскими людьми Соловьев считал возможным обращаться грабительски-жестко. Русских он позволял себе даже расстреливать.

Понятно, что все хакасы (за редким исключением!) встали на сторону «Соловья», а все русские (их было многократно больше) поддерживали советскую власть, в том числе «Аркашку Голика».

первая Военная академия

На обеде, уже после чая с медом, Тухачевский объявил о награде, которая выпала одному только Аркадию Петровичу. Командир 58-го отдельного Нижегородского полка Голиков получал направление на учебу в Академию Генерального штаба. Для него там было зарезервировано место.

Среди других командиров Голиков отличался не только молодостью и одаренностью. В нем отчетливо проступала интеллигентность, что Тухачевский, потомственный дворянин, высоко ценил. Надо полагать, от неотесанных командиров разного уровня командующий сильно уставал. А что Голиков по материнской линии тоже принадлежал к древнему дворянскому роду, командующий, скорее всего, не знал. В 1921 году этим не кичились.

Тухачевский, конечно, видел, что воевал Голиков профессионально. Высоко ставил его самостоятельность и независимость суждений. На немногих совещаниях, куда созывали командиров, Голиков часто выступал с собственным мнением, которое отличалось от мнения остальных. Точка зрения Голикова порою сильно отличалась и от мнения командующего. Такую свободу суждений Тухачевский ценил не меньше, чем храбрость в бою.

Как рассказывал мне С. В. Лаут, позднее стало известно, что направление Голикова на учебу оказалось делом непростым. Аркадий Петрович подходил для академии по всем параметрам: член партии; стаж пребывания на фронте и в приближенных к нему условиях — два года; прошел путь от командира взвода до командира полка и начальника 5-го боевого участка; специальное образование — два военных учебных заведения, включая Высшую стрелковую школу. Имел ранения.article_75

В России первая Военная академия была учреждена в 1832 году. Ее позднее переименовали в Академию Генерального штаба. Учебное заведение призвано было готовить высший командный состав.

Ни за первые 89 лет (с 1832 по 1921 год), ни за все почти 180 лет существования академии в ней не было такого слушателя — боевого, неоднократно раненного офицера, которому исполнилось бы всего 17 лет.

Лаут рассказывал: когда по поводу возраста Аркадия Петровича начали возражать кадровики, Тухачевский обратился прямо в Реввоенсовет РСФСР, в Москву.

Закончив учебу в 19 лет, Голиков должен был получить пожизненный титул. По тогдашним правилам к любому воинскому званию выпускника академии в документах надлежало добавлять: «Генерального штаба» — «Генерального штаба комполка» или «Генерального штаба комдив». Так, ученым до сих пор полагается указывать: «профессор» или «действительный член Академии наук».

А теперь вернемся в Тамбовскую губернию.

А теперь вернемся в Тамбовскую губернию.

Из приказа командующего войсками 5-го боевого участка от 15 августа 1921 года (напомню, что главной боевой единицей участка был 58-й Нижегородский полк. Он квартировал в Моршанске. Им командовал А. П. Голиков):

«В настоящее время все вооруженные бандитские шайки, оперирующие по Моршанскому уезду, красными частями разбиты. Сотни бандитов с оружием добровольно сдались… В течение двух месяцев в полевую комиссию добровольно сдались более шести тысяч злостных дезертиров, которые если не явно, то косвенно были помощниками и резервом бандитского движения. Раскаявшись в этом, они уже служат честно в рядах Красном Армии (выделено мной. — Б. К.)».

Шесть тысяч молодых и не очень молодых людей перестали участвовать в братоубийственной войне. Шесть тысяч потенциальных и явных врагов в благодарность за проявленную к ним гуманность пожелали служить в Красной армии. Шесть тысяч больших, многодетных семейств перестали считаться врагами советской власти. Это означало, что десятки тысяч людей оказались выдернуты из круговерти войны.

Таким на самом деле оказался непосредственный итог пребывания Аркадия Голикова на Тамбовщине.

Таким оказался реальный вклад будущего писателя в разрешение тамбовского конфликта. Власть и мятежники обрели общий язык. После этого бунт резко пошел на убыль.

Главной задачей командования стало найти самого Александра Антонова. Этим занялись чекисты. Они со своей задачей справились.

Вспоминая обвинения одного нью-гайдароведа, будто бы Голиков на Тамбовщине занимался «геноцидом русского народа», могу ответить слегка измененным афоризмом: «Врет, как Солоухин».books228577dtg3

 

Награды из рук М. Н. Тухачевского

В тамбовской армии начались официальные торжества и праздники. Награды сыпались (в прямом смысле!) мешками. Люди за храбрость и самоотверженность получали ордена Красного Знамени, золотые часы с монограммами и даже золотые портсигары. Многим вручали именные заграничные браунинги с золотыми и серебряными дощечками на рукоятках.

Голикову из столь широкого ассортимента наград не досталось ничего. При этом его участие в завершении тамбовского бунта было отмечено дважды.

Первой наградой явилось то, что М. Н. Тухачевский приехал в Моршанск, чтобы принять парад войск 5-го боевого участка. «Помню Тухачевского, — писал в дневнике А. П. Гайдар, — осенью в Моршанске я командовал, а он принимал парад».

Я нарочно второй раз привожу эту цитату. Теперь всем нам понятно, за что Тухачевский оказал такую честь мальчишке-командиру.

После парада Тухачевский остался на праздничный обед. Особенность пиршества по случаю победы состояла в том, что наваристые щи были поданы знаменитому полководцу прямо из солдатского котла. Точно такие вместе с командующим и Голиковым ели еще 6000 бойцов.

А другая особенность обеда состояла в том, что на второе Тухачевскому было подано коронное блюдо: жареная картошка по его же собственному рецепту: сначала сваренная в мундире и только после этого брошенная на сильно разогретую сковородку. Рецепт был подсказан адъютантом Михаила Николаевича.

Для историков сообщаю: вина по случаю победы не было выпито ни капли. У обоих командиров оно было не в почете.

Исторические аналогии

— Вы мудро поступили, что послушались Василия. С этой минуты для вас война закончилась.

— Это как же понимать? — обрадовались и забеспокоились мужики. — Васька толковал, но мы люди темные… Да и жили последнее время вдали от опчества, пни пнями.

— А понимать нужно так, — сказал Голиков и сам удивился тому, что голос его зазвенел на высокой ноте, — от имени командования объявляю вам полное прощение. Сейчас вас покормят, чем бог послал. Запишут, кто вы и откуда. Вы после этого сможете разойтись по домам.

— И первый же милиционер нас в кутузку? — спросил седой мужик с вьющимися волосами, на которые с трудом налезла кепка.

— Каждый из вас получит документ, — ответил Голиков. — С этим документом вас никто не задержит. С этой минуты у вас нет прошлого. Ваше сидение в лесу забыто.

kniga-stranicy-babochki-rozy-702x336

14 июля 1921 года в местной газете «Красноармеец» появилась заметка «С процентом!». Начиналась она так: «Плохо жилось Ваське Шилову в банде Коробова… Задумался Шилов… Приходит в штаб 58 полка и прямо к командиру… Командир принял ласково: и чаю дал, и хлебом накормил».

А еще через день А. П. Голиков был назначен временно исполняющим обязанности командующего боевым районом. Помимо 58-го полка, который насчитывал 4000 человек, участок включал еще 2000 бойцов.

 

Исторические аналогии

А теперь, уважаемый читатель, от романтики Гражданской войны вернемся в наши прозаические будни.

В начале июля 2003 года в Москве стояла жара и происходили волнующие политические события. После многих консультаций, конференций, совещаний, включая «совет с народом» у Президента, был принят Закон об амнистии участникам незаконных формирований в Чечне.

Любой «человек с ружьем», кроме Масхадова и Басаева, сдав автомат (возможно, не единственный!) или полпудика взрывчатки, получал право идти домой. Без следствия и суда.

На всех каналах телевидения замелькали бородатые мужчины в возрасте до сорока: сильные, крепкие, хорошо постриженные, в опрятной одежде. Стараясь не показывать свои лица, они клали на землю оружие и уходили.

После этого, пояснял закадровый голос, мужчин ждала беседа со следователями. Вчерашние боевики шли на такой разговор спокойно. Это была формальность. Жизнь, полная смертельной опасности, для них кончилась. Во всяком случае «федералов» можно было не бояться. От них не надо было прятаться.

Так выглядели 81 год спустя «прощеные дни», но уже на территории нынешней «Чеченской губернии».

Теперь немного цифр. В результате больших, объединенных усилий сотен и даже, быть может, тысяч людей федеральным властям по новому закону о «прощеных днях» добровольно сдались немногим более четырехсот пятидесятибоевиков.

Четыреста пятьдесят человек не стреляют по солдатам и милиционерам, не закладывают фугасы, не прорываются на грузовиках, груженных взрывчаткой, к охраняемым зданиям государственных учреждений Чечни.

Продержитесь минут десять! Я выезжаю я вам!

— Аркадий Петрович! — В трубке слышалось взволнованное, сбивающееся дыхание. — К штабу движется банда… вижу человек двадцать… Нет, больше… с винтовками… есть пулемет. А у меня только пятеро бойцов…

— Продержитесь минут десять! Я выезжаю я вам! — ответил Голиков и повернулся к командиру роты: — На штаб полка движется отряд Антонова. Запрягать тачанки некогда. Ручные пулеметы, людей верхом — и за мной!

Пятнадцать минут спустя во главе дюжины кавалеристов, вооруженных пулеметами, Голиков прискакал к штабу полка. Он увидел такую картину: у входа, прямо на земле, сидели человек двадцать пять, бородатых, с давно не стриженными волосами, в пиджаках, шинелях, пальто. Один был даже в полушубке. А в сторонке, под окнами, были свалены в кучу винтовки, обрезы, револьверы, патронташи. Вокруг странного сборища стояли пятеро красноармейцев с винтовками и Сергей Васильевич с наганом в руке.

Последнее время Голиков был настолько подавлен, что не ждал перемен к лучшему. После того как ему позвонил комиссар, он мчался сюда, готовясь к бою и думая только о том, что перепалка начнется в городе, где кругом жилые дома, а пуля — она дура. Увидев возле штаба странную картину, он понял главное — боя нет и, похоже, не будет, но обрадоваться этому не успел.

Люди, которые сидели на земле, вскочили. Конвоиры встревожились. Голикову передалась их всполошенность. И он, пряча свою растерянность, сердито спросил:

— Что за цыганский табор? Кто такие?

— Это я их, командир, привел. Али не узнаете?pravelnieknigi

Из толпы вышел незнакомый человек. Он был в полосатом пиджаке и таких же брюках. Щеки его ввалились, словно он месяц не ел. Глаза сидели глубоко и болезненно блестели. Лицо обросло щетиной. Человек выглядел лет на сорок.

— Василий? — не поверил Голиков. — Шилов?

— Он самый…

— Куда же ты делся?! Мы обыскались, думали, тебя убили. — Голиков спрыгнул с седла.

— Да никуда я не делся. Я пошел к себе в Пахотный Угол. Иду и думаю: «А как же ребята? Им ведь тоже домой охота?» И двинул обратно в лес. «Эй, робя, — говорю, — нечего тут валандаться. Вечор я с командиром 58-го полка чай пил». Товарищи меня чуть не прихлопнули, чтоб не брехал. А взводный уже объявил меня сбежавшим. И я должен был прятаться, потому что и в нашей роте имеется палач.

И вот я прячусь от ротного. Живу на болоте. Жрать нечего. И уговариваю этих дураков. С трудом уговорил.

Голиков так стиснул Ваське руку, что Васька от боли присел, а потом командир обнял Шилова, похлопал по спине и обернулся к остальным:

— Здравствуйте, граждане!

— Здравия желаем, доброго здоровья, гражданин товарищ, — вразнобой ответили перебежчики.

Их разъединили

«А могло быть и так, — думал Голиков, немного поостыв. — О переговорах в доме Шиловых узнала разведка Антонова, спрятала Ваську, а вместо него подослала другого человека… Или еще проще: они дали Ваське уйти из леса и убили по дороге домой…»

Голиков доложил о случившемся в штаб боевого участка и услышал от Пильщикова:

— Хм, все гораздо хуже, чем я ожидал.

Голиков позвонил в милицию и ЧК. Ему ответили, что, по их сведениям, за минувшие дни в черте города и ближайших окрестностях убийств не было.

— По крайней мере, — уточнили, — таких, о которых нам было бы известно.

Тогда Голиков вызвал к себе начальника полковой разведки Чистихина. Тот явился слегка встревоженный. За ним всегда тянулся шлейф грешков: то шумно пообедал с самогоном в селе, тo отрубил саблей голову жирному гусю, который встретился по дороге.

— Возьмите двадцать человек, — сказал Голиков, — и обследуйте весь путь от города до Пахотного Угла. Опрашивайте встречных, поговорите с детьми: они бывают наблюдательнее взрослых. Выясните: не слышал ли кто ночью четыре-пять дней назад криков, стрельбы, возни, не вырос ли где-нибудь подозрительный холмик. Найдете следы Шилова — представлю к награде.

Зазвонил телефон. Голиков снял трубку.The_Holy_Book_by_DJVue

— Товарищ Голиков? — спросил вежливый мужской голос. — Здравствуйте. Тухачевский. Я огорчился известиям с вашего боеучастка.

— Я посылаю на розыски разведотряд, товарищ командующий.

— Если появятся новые сведения, не сочтите за труд позвонить.

Их разъединили. Голиков движением руки отпустил Чистихина, а сам продолжал сидеть, прижав трубку к щеке, которая пылала. Сейчас было важно понять, где он допустил ошибку, которая привела — Аркадий Петрович в этом уже не сомневался — к гибели Шилова.

«Следовало оставить его до утра? Или выделить провожатого? Но оставаться Васька не хотел. А возвращение домой под охраной… Люди посчитали бы, что он арестован».

Было стыдно перед Тухачевским, но еще мучительней было от мысли, что трагическая история с Васькой обернется новыми пожарами, разбоем и убийствами…

На другой день возвратились разведчики. Они доложили, что Шилова никто не видел. Скорее всего, Шилова убили прямо в городе, потому что в деревнях тихо. Антонов не спешит подымать шум из-за гибели Васьки.

«Не их работа? — размышлял Аркадий Петрович. — Тогда чья же? Уголовников? На какое же богатство они польстились?.. И зачем спрятали тело?»

Настроение у командира полка было очень плохое, но распускаться он права не имел. Больно было даже подумать, что огромная подготовительная работа пошла прахом из-за бессмысленного преступления уголовников.

Голиков оседлал коня и отправился во вторую роту. Комиссар Лаут не позволил ему ехать одному и послал для охраны, кроме ординарца, еще одного бойца.

Командир полка вел политзанятие.

Неожиданно подошел дежурный по роте.

— Вас просят срочно к телефону.

Звонил комиссар полка. Голиков даже не узнал его голос

Когда они снова остались одни

В комнату с наганом в руке вбежал начальник караула и боец, который приносил чай и хлеб, — теперь в руках у него была винтовка. Васька обмер.

— У нас тут стакан разбился, — негромко пояснил Голиков. — Чай оказался слишком горячим. Я попрошу вытереть пол, собрать осколки и принести другой стакан. А лучше кружку.

Боец вернулся с тряпкой и веником. Смел в жестяной совок осколки, вытер лужу, затем принес медную кружку.

Когда они снова остались одни, Аркадий Петрович налил чай в кружку, протянул ее Шилову и взял свой давно остывший стакан.

— Ты, Василий, ешь и пей, — сказал он, — а я буду рассказывать. Понимаешь, всякого народа у нас в тюрьмах достаточно. Посадить еще и тебя? Тебя надо кормить. А ты будешь лежать на нарах… Поставить тебя к стенке? Еще меньше толку. Ты уже ничего полезного для людей не сделаешь. И мы хотим, чтобы ты вернулся домой и работал. Да и жениться, наверное, тебе пора. Поэтому допивай свой чай, доедай хлеб и отправляйся к родителям.

— Под конвоем? — зло спросил Васька. — Вон двое все у дверей стоят.

— Они стоят потому, что ты, не успев прийти, уже начал бить посуду. Но если ты успокоился, то дороги у вас будут разные: ты отправишься в свой Пахотный Угол, а они останутся здесь. О двух вещах тебя только прошу: откопай винтовку и сдай ее в сельсовет. И не забудь каждое утро там отмечаться.

— А это зачем?w400h220-crop-stretch-c02b353f

— Чтобы я знал, что ты ночуешь дома. Ведь я теперь отвечаю за тебя.

Васька поднялся, не веря счастью и машинально засовывая в карман кусок хлеба. Он дошел до двери и вдруг оглянулся, будто опасаясь, что Голиков сейчас его с хохотом остановит.

— Мы в такие игры не играем, — горько усмехнулся Аркадии Петрович и, выйдя вслед за Васькой на широкую лестницу, громко сказал часовому:

— Товарищ, гражданин Шилов отпущен домой.

Несмотря на поздний час, Голиков позвонил командующему боеучастком.

— Хорошо, — ответил сонный голос в трубке. — Только одна ласточка не делает весны.

Голиков не стал объяснять, что следом за Шиловым могут потянуться и другие.

На пятый день, в ответ на запрос, из сельсовета сообщили, что Василий Шилов, двадцати лет, в селе Пахотный Угол не появлялся, а его родители распространяют провокационные слухи, будто он в «прощеный день» вышел из леса и был арестован или даже убит в штабе 58-го полка.

Получив это сообщение, Голиков заметался по кабинету. В чем дело? Что случилось с Васькой? Неужели не поверил и вернулся в лес? Но тогда бы родители не подняли тревогу…

Шилов сел.

В кабинет втолкнули малого лет двадцати, высокого, налитого силой. У него были белесые, давно не стриженные волосы, одутловатое, нездоровое лицо. Полосатый пиджак и такие же брюки, заправленные в сапоги, были испачканы, словно он ползал по земле. Комполка мог поручиться, что ни разу парня этого не видел.

— Отведите меня к Голикову, — с порога, не здороваясь, произнес задержанный.

— Я — Голиков.

— Мне нужен командир полка Голиков. Я Васька Шилов. Он про меня знает.

— Развяжите ему руки, — велел Аркадий Петрович, еще боясь поверить тому, что происходит.

Когда конвойные ушли, комполка сказал:

— Садись, Василий, — и показал на стул возле столика, приставленного к громадному письменному столу.

Шилов сел.

— Что так поздно? — спросил Голиков.article_75

— Я ведь из лагеря позавчера ушел, — быстро и радостно заговорил Шилов. — Винтовочку прикопал, чтобы, значит, с нею не ходить. И со вчерашнего вечера тут и кручусь.

— Чего же не пришел днем? Зачем полез через забор? Тебя же могли подстрелить.

— Робел. Маманя все уговаривала: «Выходи да выходи. Командир молоденький приезжал. Человек такой, что не обманет…» А я хожу — везде часовые. Не знаю, как и подступиться. И в лес обратно идти боязно. Там небось меня уже хватились…

Все это Шилов поведал, сидя на краешке стула. От волнения Василий ерзал, бледнел или внезапно делался пунцовым — тогда он становился похожим на мать. И руки его не находили места. Он то раздергивал полы пиджака, то застегивался на все пуговицы. От возбуждения у Шилова срывался голос, и он против воли поглядывал на стакан остывшего чая и на два ломтя хлеба на тарелке. Это был завтрак Голикова, к которому Аркадий Петрович не притронулся за весь день.

«Есть хочет», — догадался комполка. Выйдя из кабинета, Голиков велел принести горячего чаю и хлеба побольше. Один из бойцов, которые задержали Шилова, принес фаянсовый чайник, стакан с ложечкой и тарелку с нарезанным хлебом. Голиков налил в стакан желтоватого морковного чая, а затем пододвинул тарелку с хлебом.

— Ешь, — сказал Голиков. Взял свой остывший чай и отломил кусочек хлеба.

Он вдруг ощутил, что голоден не меньше Васьки.

Васька обнял громадными немытыми лапищами стакан, чтобы согреться. Несмотря на теплый вечер, он дрожал. Поднес чай ко рту и вдруг со всей силы грохнул стакан о полированный стол.

— Все равно расстреляете! — закричал он. — Так чего суете чай?!

тема «твердого Слова»

Сверстники над ним за это смеялись.

Позднее Аркадий понял: преодолевая страх наказания, он преодолевал в себе любой страх. Это не значило, что он перестал всего бояться. Просто у него появились выдержка и воля.

И еще: он, Аркадий Голиков, стал человеком Слова. Аркадий мог напроказить, но он уже никогда не лгал, не говорил: «Я этого не делал» или «Это сделал не я».

Твердость слова его изменила: сделала спокойным, уверенным в себе и независимым в суждениях. Она стала одним из механизмов его раннего взросления.

Надежностью своих обещаний он завоевал доверие товарищей по реальному училищу. Даже тех, кто его мало знал. Они шли к нему за советом и помощью, потому что не с любой просьбой можно пойти ко взрослому, да и не каждому сверстнику можно довериться — разболтает.

Подростки это хорошо знают. И мне это было знакомо тоже.

Когда Аркадий Голиков стал писателем, тема «твердого Слова» прошла через все его книги: «РВС», «Школу», «Военную тайну», «Судьбу барабанщика», через повесть о Тимуре.

Когда Аркадий Петрович хотел высоко поднять своего литературного героя, он говорил: «У него крепкое Слово».

Но сначала тема «твердого Слова» прошла через его судьбу. Аркадий Голиков не изменял Слову, даже если такая верность грозила ему расстрелом.

books228577dtg3

Накануне вновь объявленного «прощеного дня» военные и милицейские посты были еще раз обстоятельно проинструктированы. Их предупредили, что в городе с утра появятся «люди из леса». Скорее всего, с оружием. Обращаться с ними нужно вежливо. Иначе громадная подготовительная работа пойдет прахом.

Однако следовало быть готовым, что Антонов зашлет в город людей, которые будто бы выйдут, чтобы сложить оружие, а на деле пустят его в ход.

Но самой большой неожиданностью явилось то, что ни один человек в новый «прощеный день» из леса не вышел.

Голиков с утра ни на минуту не оставлял кабинета; ожидая вестей, не притронулся к чаю, который ему принесли. В десять вечера сам обзвонил все посты. Ему подтвердили: ни одного сдавшего оружие нет. В половине одиннадцатого он доложил об этом командующему 5-м боевым участком Пильщикову. Тот — деваться некуда — Тухачевскому. Голиков благодарил Провидение, что не ему выпало докладывать в Тамбов.

В полночь возле штаба 58-го полка раздался винтовочный выстрел. Голиков вскочил, отодвинул занавеску, но разглядеть ничего не смог. При свете уличного керосинового фонаря заметил только, что к перекрестку метнулась фигура, за ней — другая, с винтовкой, видимо, часовой. И по булыжнику в ночной тиши звонко и тревожно заклацали тяжелые подкованные сапоги.

Внезапно стук сапог прервался. На перекрестке послышалась возня. Отчетливо прозвучал то ли испуганный, то ли плачущий голос. Он произнес: «Голиков». Из тьмы вынырнула группа: двое красноармейцев вели кого-то в гражданской одежде.

Затем в кабинет постучали. Вошел начальник караула.

— Товарищ комполка, возле штаба задержан неизвестный. Себя не называет. Пытался проникнуть в штаб через забор. Говорит, вы о нем знаете.

— Введите, — озадаченно ответил Голиков.

©2020VseOBurenii.com – Все о бурении!

Сайт создан исключительно в некоммерческих целях.
При использовании материалов с данного сайта обязательно указывайте ссылку на vseoburenii.com!


Игры блог, автомобили. примеры на php.